+7 (499) 653-60-72 Доб. 417Москва и область +7 (812) 426-14-07 Доб. 929Санкт-Петербург и область

Статья 5 пункт 4 упк рф

Создал он эти гарантии прямо в процессе их же применения, формально сославшись на нормы, из которых эти гарантии разумным образом, кажется, выведены быть не могут. Параллельно обнажив ряд несовершенств действующего уголовно-процессуального законодательства. Это само по себе уже странно. Таким образом, решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или об изменении избранной ранее меры пресечения на заключение под стражу, что имело место в рассматриваемом случае в принципе может быть облечено только в одну из трех форм: постановление, определение или приговор. Это важно, так как от того, в какую форму облечено решение, зависит то, каким образом его можно обжаловать. Кроме того, - и это тоже важно, - приговор, будучи решением, не является ни постановлением, ни определением.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефонам, представленным на сайте. Это быстро и бесплатно!

Содержание:

Правосудие по уголовному делу в Российской Федерации осуществляется только судом. Обвинение может быть признано обоснованным только при условии, если все противостоящие ему обстоятельства объективно исследованы и опровергнуты стороной обвинения.

Статья 5. Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе

Создал он эти гарантии прямо в процессе их же применения, формально сославшись на нормы, из которых эти гарантии разумным образом, кажется, выведены быть не могут. Параллельно обнажив ряд несовершенств действующего уголовно-процессуального законодательства. Это само по себе уже странно.

Таким образом, решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или об изменении избранной ранее меры пресечения на заключение под стражу, что имело место в рассматриваемом случае в принципе может быть облечено только в одну из трех форм: постановление, определение или приговор.

Это важно, так как от того, в какую форму облечено решение, зависит то, каким образом его можно обжаловать. Кроме того, - и это тоже важно, - приговор, будучи решением, не является ни постановлением, ни определением. Содержащаяся в той же главе УПК РФ статья 127, касающаяся обжалования именно решений суда, прямо говорит о возможности обжалования только приговора, определения и постановления суда.

Глава 47. Это не наш случай. Нам нужна глава 45. Там мы можем найти часть 2 статьи 389. Казалось бы, как раз применительно к постановлениям и определениям об избрании меры пресечения в части 3 статьи 389. Однако вся часть 3 статьи 389.

Совершенно очевидно, что хотя бы уже по этой причине обжаловать решение, являющееся частью приговора, - которое, соответственно, никак не может быть не только обжаловано, но и принято до вынесения приговора, - невозможно физически, хронологически, если хотите. То есть это невозможно даже в том случае, если бы решение об изменении меры пресечения на заключение под стражу было самостоятельным актом, постановлением, что в нашем случае вовсе не так. Как следует из видеозаписи оглашения приговора, судья Блинов действовал в соответствии со статьей 308 УПК РФ, то есть указал свое решение об изменении меры пресечения на заключение под стражу в резолютивной части приговора.

Таким образом, очевидно, что государственный обвинитель мог обжаловать в апелляционном порядке только приговор, итоговый судебный акт, содержащий внутри себя решение об изменении меры пресечения в отношении Навального и Офицерова на заключение под стражу. Казалось бы, именно это и было сделано. Но это не так. Приговор государственным обвинителем обжалован не был. УПК РФ в принципе не запрещает обжаловать приговор сразу же, буквально не выходя из зала судебного заседания, после оглашения приговора.

Но часть 2 статьи 389. Лишь по истечении срока обжалования суд, постановивший приговор, направляет уголовное дело с принесенными апелляционными жалобой, представлением и возражениями на них в суд апелляционной инстанции. Это предусмотрено частью 2 статьи 389. А из положений статьи 389. Равно как о требовании УПК РФ вернуть уголовное дело в суд первой инстанции, если выяснится, что осужденный не извещен о принесенном представлении часть 3 той же статьи.

Напомню, Навальный сразу после заседания сказал, что не был поставлен в известность о принесении государственным обвинением представления, он не знал, зачем его вообще собираются снова везти в суд. А кому и этого мало, посмотрите статью 389. Исходя из него и учитывая, какое решение было принято по существу, судебная коллегия должна была изменить приговор.

Но она этого не сделала. Она отменила решение суда об изменении меры пресечения в виде заключения под стражу. Решение, являющееся частью приговора. Без изменения при этом самого приговора. Кто-то может сказать, что Кировский областной суд применил напрямую статью 5 Конвенции, положения которой должны в силу части 4 статьи 15 Конституции РФ применяться в том случае, если ими установлены иные правила, чем предусмотренные национальным законом. Зато Россия выполнила свои международные обязательства.

Хорошо, давайте рассмотрим этот вопрос. Суд апелляционной инстанции процитировал те положения статьи 5 Конвенции, которые он применил. Это дает нам возможность понять, что речь о пункте 4 статьи 5 Конвенции.

Только и исключительно. Для того, чтобы пункт 4 статьи 5 Конвенции мог послужить основанием для вынесенного сегодня апелляционного определения, он должен быть в принципе применим к рассмотрению апелляционного преставления государственного обвинителя. А если говорить точнее, пункт 4 статьи 5 Конвенции должен предусматривать право осужденного на рассмотрение судом апелляционной инстанции правомерности заключения под стражу на основании решения, принятого при постановлении приговора.

Только этому праву и может соответствовать, корреспондировать обязанность суда апелляционной инстанции рассмотреть такую жалобу. Да-да, именно жалобу, а вовсе не представление государственного обвинителя, ведь статья 5 Конвенции ему - государственному обвинителю - ничего не гарантирует. Но закроем на это глаза. Кому-то может показаться, что право Навального и Офицерова на рассмотрение судом апелляционной инстанции вопроса о законности и обоснованности изменения судьей Блиновым меры пресечения на заключение под стражу со всей очевидностью следует из текста пункта 4 статьи 5 Конвенции.

Но не все так просто. По той причине, что решение об изменении меры пресечения на заключение под стражу являлось частью приговора, а также из-за собственно существования пусть и не вступившего в законную силу, но все же не отмененного и не измененного приговора, которым Навальный и Офицеров были признаны виновными в совершении преступления с назначением наказания в виде лишения свободы, подлежащего реальному отбыванию и на момент оглашения приговора не отбытого как может быть в других случаях.

То обстоятельство, что приговор не вступил в силу, значения не имеет. Это по мнению Европейского Суда по правам человека, а именно к его юрисдикции, напомню, на основании статьи 32 Конвенции относится право толкования ее положений, в т. Я не веду сейчас речи о том, был ли он, возможно, нарушен. Решением о заключении под стражу в нашем случае, напомню, был приговор.

Кстати, из доктрины инкорпорирования вовсе не следует, как может показаться, что любое разбирательство, касающееся меры пресечения в виде заключения под стражу, имеющее место после оглашения приговора, не охватывается гарантиями пункта 4 статьи 5 Конвенции.

Напротив, с течением времени могут возникнуть фактические обстоятельства, требующие нового рассмотрения вопроса о наличии сохранении оснований содержания под стражей.

И тогда гарантии пункта 4 статьи 5 Конвенции вновь будут применимы. При разбирательстве в соответствующем суде. Таким образом, я не усматриваю явных оснований для вывода о применимости к имевшему место в Кировском областном суде разбирательству по представлению государственного обвинителя гарантий пункта 4 статьи 5 Конвенции.

А если они неприменимы, то таковые не могут послужить основанием для отмены решения суда первой инстанции об изменении меры пресечения на заключение под стражей. Тут, как мне кажется, может возникнуть ощущение, что я пытаюсь доказать, будто бы суд апелляционной инстанции в принципе не должен был отменять решение об изменении меры пресечения на заключение под стражу, если условно допустить, что оно действительно незаконно и или необоснованно.

Нет, я веду речь не об этом. Вопрос о соблюдении процедуры, в рамках которой можно было бы принять такое решение, если для этого есть основания. Вовсе нет. Ведь Конвенция и Протоколы к ней устанавливаю лишь минимальный, общий для всех стран — членов Совета Европы уровень гарантий основных прав и свобод. И статья 5 Конвенции не является исключением. Она предусматривает минимальные гарантии, которые должны быть обеспечены лицу, лишенному свободы.

Национальное законодательство не просто может повысить эти гарантии, а фактически неминуемо должно сделать это, так как опуститься ниже этих гарантий не позволяют международные обязательства, а сохранять все гарантии на уровне минимальных просто невозможно в практическом плане.

Поэтому в принципе решение Судьи Блинова вполне может нарушать УПК РФ, а суд апелляционной инстанции на основании норм национального права в узком смысле, то есть исключая нормы международного права, обязан признать и исправить нарушения. Но в предусмотренном законом порядке. Кстати, не могу не сказать несколько слов в защиту судьи Блинова. Дальше судебная коллегия ведет речь о праве быть избранным, закрепленном в статье 32 Конституции РФ, а также о необходимости обеспечения кандидатам равных возможностей вести избирательную кампанию и т.

Однако судья Блинов никак не мог учесть это. Его ограждает от знания об этом совещательная комната, в которую он удалился для постановления приговора и которую — юридически — не покидал, в которой — юридически — не мог вообще ничего узнать о происходящем за пределами этой комнаты, выходя из нее только для отдыха. В то время как до удаления в совещательную комнату Навальный еще не был зарегистрирован в качестве кандидата.

Более того, даже если бы кто-то, например, защита, хотел донести эту информацию до судьи после его выхода из совещательной комнаты для оглашения приговора, то и это было бы юридически невозможно, поскольку для этого необходимо было бы возобновить судебное следствие, а УПК РФ такой возможности в этот момент разбирательства не предусматривает.

Приговор подписывается в совещательной комнате, по выходу из нее он полностью завершен и может быть только оглашен. Таким образом, в материалах дела не могли появиться документы, свидетельствующие о регистрации Навального в качестве кандидата, а приговор, в т.

А еще, раз решение об изменении меры пресечения отменено как в отношении Навального, так и в отношении Офицерова, который кандидатом в мэры Москвы не является, аргументация суда апелляционной инстанции в соответствующей части решающей роли не играет. Но и это еще не все. В своем апелляционном определении судебная коллегия сначала воспроизвела положения части 1 статьи 108 УПК РФ, согласно которым заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения, а потом положения части 1 статьи 110 УПК РФ, согласно которым мера пресечения изменяется на более строгую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99.

Далее судебная коллегия воспроизвела основания избрания меры пресечения из части 1 статьи 97 УПК РФ: наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от суда, может продолжать заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

И вот изменения этих оснований судебная коллегия из представленных материалов дела не усмотрела: Навальный и Офицеров имеют постоянное место жительства, которое не покидали без разрешения суда, они в назначенный срок являлись по вызову суда, иным путем производству по уголовному делу не препятствовали. Конечно, внимательный читатель может сказать, что с вынесением приговора ничего не изменилось, в то время как согласно положениям части 1 статьи 110 УПК РФ мера пресечения изменяется на более строгую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 УПК РФ.

Ведь именно так и говорит нам суд апелляционной инстанции. Но все-таки кое-что изменилось. Появился приговор. Он сам по себе, то есть необходимость обеспечения исполнения приговора, которым назначено наказание в виде лишения свободы, и является совершенно новым основанием для заключения под стражу.

Кто-то может возразить, что приговор еще не вступил в силу. Но ведь только до момента его вступления в силу избрание меры пресечения с целью обеспечения его исполнения и может иметь место. После, если приговор вступит в силу, будет уже его исполнение, отбывание наказания по приговору, мера пресечения прекратит действовать, то есть лицо также останется под стражей, но не в связи с избранием в отношении него меры пресечения, а по причине вступления в силу обвинительного приговора суда, которым осужденному назначено наказание в виде лишения своды, подлежащего реальному отбыванию.

Тут можно бы и нужно возразить, что положения части 2 статьи 97 УПК РФ не являются достаточным основанием для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу или изменения ранее избранной на заключение под стражу. Или в создании такой практики виноват судья Блинов? Кто-то может еще вспомнить, что статья 307 УПК РФ требует, чтобы описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора содержала обоснование всех решений, принимаемых судом одновременно с постановлением приговора в соответствии со статьей 299, которая, в частности, говорит о необходимости принять решение о том, следует ли изменить меру пресечения в отношении подсудимого.

Но разве из сложившейся практики следует, что простого указания на необходимость избрания меры пресечения в виде заключения под стражу или изменения ранее избранной меры пресечения на заключение под стражу, если приговор предусматривает назначение наказания в виде лишения свободы, подлежащего отбыванию и не отбытого, недостаточно, чтобы соответствующее решение суда первой инстанции признавалось законным и обоснованным?

Да, встречаются специфические случаи. Например, если есть вероятность того, что наказание будет отбыто до рассмотрения апелляционной ранее — кассационной жалобы на приговор, учитывая срок на его обжалование и время, предоставляемое суду второй инстанции для того, чтобы начать рассмотрение дела, то суду при постановлении приговора следует указать, на какой срок избирается мера пресечения в виде заключения под стражу, чтобы не получилось, что осужденный может остаться под стражей после истечения срока, назначенного ему в качестве наказания в виде лишения свободы.

И вот в этой части решение требует обоснования, мотивировки. Но по общему правилу, исходя из сложившейся практики, этого не требуется.

И разве может быть виноват в этом судья Блинов, действующий ровно так, как и все другие судьи? Думаю, следует сделать оговорку, что я в принципе не веду речи о том, было ли решение об изменении меры пресечения законным и обоснованным.

В частности, все написанное выше не касается вопроса о том, соответствует ли решение судьи Блинова положениям части 1.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (с изменениями на 4 ноября 2019 года)

Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом. Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания. Комментарий к Ст. Показания лиц, которые обладают какой-либо информацией об обстоятельствах, подлежащих установлению в ходе конституционного, гражданского, уголовного, административного или арбитражного судопроизводства, - свидетелей, потерпевших, обвиняемых и истцов, ответчиков и др. С учетом значимости показаний различных участников процесса и других лиц, привлекаемых к производству по делу, государство закрепляет обязанность свидетельствовать в качестве одной из важнейших юридических обязанностей граждан ст. Вместе с тем Конституция России закрепляет в качестве одного из неотъемлемых право любого человека не свидетельствовать в суде или ином органе против себя самого, своего супруга и близких родственников.

An error occurred.

Глава 9. Обстоятельства, исключающие участие в уголовном судопроизводстве статьи 61-72 Статья 67. Отвод следователя, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя 1.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Статья 5 УК РФ. Принцип вины

Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению за отсутствием в деянии состава преступления до вступления приговора в законную силу также и в случае, когда преступность и наказуемость этого деяния были устранены уголовным законом, вступившим в силу после совершения этого деяния. Если обстоятельства, указанные в пунктах 1, 2, 3 и 4 настоящей статьи, обнаруживаются в стадии судебного разбирательства, суд доводит разбирательство дела до конца и постановляет оправдательный приговор - в случаях, предусмотренных пунктами 1 и 2, или обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания - в случаях, предусмотренных пунктами 3 и 4. Прекращение дела по основаниям, указанным в пунктах 3 и 4 настоящей статьи, не допускается, если обвиняемый против этого возражает. В этом случае производство по делу продолжается в обычном порядке. N 1982-1, 27 августа 1993 г. До прекращения уголовного дела лицу должны быть разъяснены сущность деяния, содержащего признаки преступления, основание освобождения от уголовной ответственности и право возражать против прекращения дела по этому основанию.

Кроме того, в уголовном судопроизводстве появился новый участник процесса - начальник структурного подразделения органа дознания, на которого возлагаются функции организации и непосредственного контроля за проведением дознания, включая право самостоятельно проводить расследование по уголовному делу.

Арестова Е. Арестова Екатерина Николаевна, заместитель начальника кафедры предварительного расследования Московского университета МВД России, кандидат юридических наук, доцент. УПК РФ является основным, но не единственным источником уголовно-процессуального права. Уголовно-процессуальное законодательство России образуют и иные нормативные правовые акты, в той или иной мере затрагивающие вопросы уголовного судопроизводства.

Статья 5 УПК РФ. Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе

Алиби от лат. Является одним из доказательственных фактов, указывающих на непричастность лица к совершению преступления. Такое алиби принято называть объективным, в отличие от иногда используемого в криминалистике и судебной психологии понятия субъективного алиби, то есть невозможности совершения лицом преступления в силу его психологических и иных субъективных качеств.

.

Законодательная база Российской Федерации

.

Проблемы задержания подозреваемого по УПК РФ и Федеральному закону «О полиции»

.

Согласно УПКРФ при производстве неотложных следственных действий по статьи 5), правозадержать подозреваемого уоргана дознания (полиции).

.

.

.

.

.

Комментарии 0
Спасибо! Ваш комментарий появится после проверки.
Добавить комментарий

  1. Пока нет комментариев.